Станфордъ разсыпался въ благодарностяхъ и объяснилъ, что депутацію слѣдуетъ задержать въ задней комнатѣ, а комитету дать потихоньку знать объ ея приходѣ.
Такимъ образомъ, Пэламъ остался одинъ. Отъ времени до времени къ нему доносились изъ-за занавѣски -- рокотъ произносимыхъ рѣчей и взрывъ апплодисментовъ.
V.
Вошли четыре человѣка, и въ трехъ изъ нихъ Пэламъ, къ своему удивленію, узналъ своихъ бывшихъ Медфордскихъ прихожанъ; среди нихъ былъ и прозорливый Джозефъ Вилькинсъ.
Удивленіе было взаимнымъ. Посѣтители глазѣли на своего бывшаго священника, онъ -- на нихъ.
-- О, мистеръ Пэламъ,-- сказалъ, наконецъ, Вилькинсъ.-- Вы тоже членъ этого общества?
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Пэламъ,-- я посѣтитель, не болѣе. Но меня попросили посидѣть здѣсь, чтобы дать знать комитету, когда явится депутація. Не вы ли и являетесь депутаціей?
-- Мы,-- отвѣчалъ Вилькинсъ съ достоинствомъ.
Пэламъ вызвалъ Станфорда и возвратился къ депутаціи. Вилькинсъ разсматривалъ съ нѣкоторымъ любопытствомъ оставленныя на столѣ красныя розетки. Четвертый делегатъ, одѣтый нѣсколько лучше другихъ (ему можно было бы дать лѣтъ восемнадцать), выразилъ желаніе пойти въ залъ, послушать рѣчь. Станфордъ заявилъ, что это совершенно невозможно: депутація должна была оставаться скрытой до надлежащаго момента. Въ качествѣ компромисса, онъ, однако, нѣсколько отодвинулъ занавѣсъ и далъ депутаціи взглянутъ на эстраду.
Брандъ только что всталъ со своего мѣста и былъ привѣтствуемъ рукоплесканіями.