Онъ отдалъ нѣсколько приказаній своему подчиненному, приведшему Бранда, и подалъ руку арестанту, которому несравненный англійскій законъ простилъ преступленіе, какого тотъ никогда не совершалъ.
Брандъ, проявившій такое самообладаніе въ критическій моментъ, теперь сталъ поддаваться наплыву неожиданности и чувства. Его отвѣтъ на любезности директора былъ расплывчатъ, и онъ послѣдовалъ за своимъ проводникомъ совершенно механически, не имѣя яснаго представленія ни о собственныхъ поступкахъ, ни о своемъ назначеніи.
Впослѣдствіи онъ признавался, что первое отчетливое ощущеніе радостей свободы приняло для него форму холоднаго ростбифа съ соотвѣтственными цивилизованными дополненіями въ видѣ тарелки, ножа и вилки, поданнаго за директорскимъ обѣденнымъ столомъ. Но даже и этотъ вполнѣ вещественный предметъ былъ для него окруженъ какъ бы призрачною дымкою, а когда затѣмъ дымка разсѣялась, Брандъ нашелъ себя сидящимъ въ быстро несшемся вагонѣ, а напротивъ него сидѣлъ Пэламъ. На станціи -- это потомъ вспоминалось ему довольно смутно -- ожидала ихъ большая толпа, и кто-то изъ толпы сказалъ, что они ждали на дебаркадерѣ нѣсколько часовъ въ надеждѣ, авось онъ, Брандъ, явится; всѣ они кричали, и апплодировали, и забрасывали его добрыми пожеланіями. Ясное дѣло -- всѣ они радовались его освобожденію. Современемъ онъ сможетъ пораздумать объ этомъ ихъ удивительномъ доброжелательствѣ; теперь же онъ только видѣлъ сидѣвшаго напротивъ друга, глядѣвшаго на него радостными, счастливыми глазами.
-- Ужъ какъ я радъ! Какъ радъ!-- вскричалъ Пэламъ.-- Вы не можете себѣ представить, Брандъ, какъ намъ васъ недоставало! Право, мнѣ кажется, не было часа, когда бы мы не думали о васъ.
Брандъ молчалъ, ибо сознавалъ, что самъ онъ въ своихъ мысляхъ былъ далеко не такъ вѣренъ своимъ друзьямъ.
-- А я-то!-- я приходилъ въ отчаяніе и жаловался въ то время, какъ меня дарили такою привязанностью!-- думалъ онъ.
Пэламъ разразился негодованіемъ противъ испытаннаго Брандомъ заключенія.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не говорите!-- воскликнулъ Брандъ,-- Это отлично, что такъ случилось. Я раньше совершенно не имѣлъ досуга, чтобы подумать и оглянуться на самого себя. Знаете, каждому человѣку хорошо отъ времени до времени провести мѣсяцъ въ тюрьмѣ.
Въ первую минуту Пэламъ вытаращилъ въ удивленіи глаза; но затѣмъ онъ замѣтилъ въ такъ хорошо знакомомъ, ему лицѣ друга нѣчто, чего онъ никогда не видалъ ранѣе,-- нѣкоторую перемѣну, вродѣ той, какую можно наблюсти въ ручьѣ, съ котораго только, что-стаялъ ледъ.
-- Что за необыкновенно счастливыя возможности, выпали вамъ на долю!-- замѣтилъ Пэламъ, помолчавъ.-- Знаете, въ концѣ-концовъ, въ этой неуклюжей англійской публикѣ есть немало великодушія. Представьте, нѣтъ газеты -- ни либеральной, ни консервативной -- которая не сказала бы добраго слова по этому поводу. Нѣтъ человѣка, даже среди тѣхъ, кто имѣетъ основаніе бояться васъ, который не былъ бы радъ вашему обѣленію. То обстоятельство, что видный человѣкъ оказался честнымъ,-- какъ будто окрыляетъ наши надежды и дерзанія, и каждый вамъ благодаренъ, хотя самъ не знаетъ, въ сущности, больше логики, чѣмъ можетъ показаться на первый взглядъ.