— Бери меня такою, как я есть.
Она смотрит на него. На глаза навертываются слезы, которые она сдерживает, щеки втягиваются, и, несмотря на печаль в глазах, лицо у нее жесткое.
— Или все, или ничего; итак, мне остается только уйти.
— Как тебе угодно.
Он встряхивает головой, думает — не схватить ли Франсуазу, не сжать ли ее до боли, не покрыть ли поцелуями ее лицо. Застенчивость удерживает его. Мужское самолюбие не позволяет покориться. И он выпаливает:
— Мне остается только уйти.
— Поступай, как знаешь… ты уходишь по собственной воле.
И снова молчание.
Жаку больно; теперь это уже не ожог, но ожоги, которые блуждающими огоньками трепещут у него в глазах, в висках, в сердце.
Он не может остаться.