«Она не хотела даром, так я постараюсь на все свои деньги». Он кусает губы, борода, слегка отросшая после бритья, шуршит.
От скорой езды из-под колес вылетают камешки и стукаются о крылья автомобиля. Дорога вьется.
У Клер на коленях лежит сверток — сложенная розовая комбинация, по соседству с дюжиной носовых платков. Она не выпускает из рук белья, которого так добивалась. Ее занимают только борозды, проведенные бороной в комьях серой земли. По таким комьям она бегала каждый год в октябре месяце, когда девчонкой охраняла пашню от ворон.
Позади — грязное белье Руссенов.
Холмы растут, поля исчезают, деревья толпятся в снопе света, на серых матовых стволах выделяются пятна мха.
— Мы около поместья Сардеров, — бормочет вполголоса Филипп.
И он усмехается; но его ненависть, на минуту уцепившаяся за образ Жака в барс «Отеля-дю-Сюд», утихает при мысли о разорении, о моральной подавленности, о позоре, навлеченном на Жака всеобщей молвой. Он удовлетворен. Только желание все так же сильно; они приближаются к дому, где проведут ночь. Если сможет, он сделает ей, потаскухе, больно; если бы он только смел, он выставил бы ее за дверь, ночью, как только пресытится любовью.
Долина к тумане, си едва различает стволы деревьев на склонах. Зигзаги: при каждом резком повороте руля он касается плеча Клер.
Дорога вьется под гору. Плечо девушки задевает его, мотор размеренно гудит, запах масла усиливается. Он прижимается к руке девушки. Ему невтерпеж. Он взглядывает на лицо, которое совсем близко от него, и вдруг резким поворотом руля выправляет машину: авто у самой изгороди, он тормозит. Слишком поздно, передок машины врезается в изгородь, авто опрокидывается и катится по склону лужайки. Лязг железа. Автомобиль, задрав колеса, освещает фарами изгородь и ствол бука.
Филипп пробил головой стекло; осколки врезались ему в шею, голова придавлена всей тяжестью автомобиля. Кровь брызжет струей, словно сердце еще работает. Клер закрыла лицо руками и кубарем скатилась на Филиппа.