Она кричит, отнимает от лица руки, ощупывает Филиппа, чувствует горячую жидкость. Кровь.
Она снова кричит, бьется, желая высвободиться, цепляется за тело юноши. «Он убит, убит. Ей страшно, безумно страшно.
Она застряла между трупом и погнутым шасси, ощупью пробует выбраться. Нащупывает ручку, дверка отворяется, потом снова захлопывается; она толкает дверку, вылезает, как из рубки подводной лодки, и падает на сырую траву, она бежит в темноту, обезумев от страха, бежит; не чувствуя ссадин на локтях и пореза на лбу.
Вспугнутая белка, попавшая в сноп света, отбрасываемого фарами, взбирается на бук и исчезает. Тишина… потом шаги.
Жак подходит к автомобилю, открывает дверку, видит тело. Он взволнован, у него такое ощущение, словно у него сжимается и быстро разжимается сердце.
Из кармана он вытаскивает фонарик. Перерезанная сонная артерия, из которой брызжет кровь, мертвое распухшее лицо. Сердце у него снова сжимается. Ом узнает Филиппа Руссена и качает головой: «Бедняга… такой молодой…»
Осколки стекла, серые подушки в красных пятнах, погнутая дверка, мягкое, еще теплое тело.
Он снимает пальто и накрывает труп.
Грязное белье зажато между спинкой переднего сиденья и задней скамеечкой.