Он пьян, но не шевелится, только вдыхает аромат ее слез; ее юного рта, растрепавшихся волос. Трава намокла от росы. Темнеет; чудится; будто большие камни распадаются, вяз беспредельно растет, он простирает тень над тесным садом, и она ложится на стену дома.
Из травы выглядывает цветок настурции.
Франсуаза открывает глаза, пробуждается от полного неги оцепенения. Она тоже пьяна, пьяна, но сохранила ясность мысли. Жак сильный; впервые в жизни она потеряла власть над собой. К чему бороться? Огненно-желтая настурция, первая в этом году. Жак сильный, теперь она ничего не боится. Он может взять ее на руки и подняться по гранитным ступеням, подернутым тьмой. Тогда она очутится наверху крепости, около трех кустов роз, которых уже не видно.
— Там наверху только три куста роз…
— Три куста роз, трава, — с усилием отвечает Жак.
Он баюкает ее хрупкое тело; спускается ночь, он не видит больше глаз, только слышит дыхание, только чувствует аромат тела сквозь запах пудры.
— Город далеко, дорогая моя, города больше нет, есть только Франсуаза в объятиях Жака.
— Франсуаза, прильнувшая к тебе, шепчет голос ему на ухо.
* * *
Жак поднимает Франсуазу, несет в зал, впотьмах пробирается с ней между креслами, стульями. Он идет в свою спальню. Рот ищет ее рта. В доме темно.