Голос у него мягкий, молящий: «Франсуаза!..»
Он кладет руку ей на голову, осторожно, словно ловит птичку.
Но голова втягивается, уходит из-под его пальцев. На руку ему капает слеза.
— Франсуаза, голубка, не плачьте.
Девушка вскакивает, подбегает к порогу двери, выходит в сад и садится на скамейку.
Жак идет за ней, он растроган ее вспышкой. Франсуаза съеживается; она не хочет ласки. Ей больно, и когда она чувствует, как его рука ласкает ей волосы, она устало говорит:
— Оставьте меня, оставьте.
— Не сердитесь, дружок, я глуп, глуп…
И нежно он обнимает одной рукой ее за талию, другой подхватывает под коленки и несет свою легкую ношу в сад на траву. У Франсуазы постепенно отлегает от сердца, ей приятно, что Жак баюкает ее в своих объятиях, и вдруг она прижимается щекой к лицу юноши, — Жак чувствует теплоту тела, горячее дыхание ласкает ему ноздри.
Он взволнован соленым вкусом слез, тяжелым ртом, отдавшимся ему, светлыми кудрями, касающимися его щек. Нежность, чуть тронутая желанием, огромная нежность, которую не осилить желанию. Никогда еще не чувствовал он такой совершенной нежности.