Старуха уже нагрела изголовье. Она приподымается резким движением, стараясь найти положение, в котором легче дышать.
И надежда и уверенность оставляют ее, — как она истомилась. Она думает о лицемерии сына, и в ней не подымается злобы. Нет, она даже не злится на то, что ее одурачили, она ощущает только страх, к которому примешивается жалость. Сегодня ночью ее немножко лихорадит, и она плохо учитывает факты. Она никогда не ощущала наслаждения, какое, возможно, доставляла дородному человеку, который спит около нее, дыша размеренно и громко. И ее физическое недомогание меркнет перед подлостью сына, который, вероятно, поддался своим чересчур сильным страстям. Во всем она винит только страсть, ведь нельзя же говорить о глубоком чувстве к какой-то жалкой машинистке. Боли в печени возобновляются, голова склоняется на подушку, она прислушивается к храпу и чувствует почти что отвращение к мирно спящему мужу. В вырез сорочки видна дряблая грудь, на подушке, на переплетающихся буквах монограммы, остается мокрый кружок ото рта.
Тело постепенно замирает, руки вытягиваются вдоль бедер, матрац приминает груди.
За закрытыми веками возникает упитанное лицо сына, лицо, казавшееся таким уравновешенным.
Вдали, во тьме гудит буксирный пароход. На бульваре пусто, серые, каменные церкви живут своей обособленной жизнью под мягким светом луны. С крыши все еще доносятся нетерпеливые стоны котов.
Мосье Руссен храпит около уснувшей супруги.
XVII
Филипп Руссен ожидает трамвая около собора, в двух шагах от остановки. Перед ним проходит и теснится толпа, — за узким пространством, отведенным для пешеходов, снуют в обе стороны автомобили. Впереди гомон толпы, позади шум моторов, гудение автомобильных рожков.
Филипп злится, он запаздывает, и толкотня раздражает его.
Мидинетки, держась за руки, стайками пробираются сквозь толпу; они смеются, останавливаются, расстаются, снова нагоняют друг друга, пускаются вдогонку за товаркой, отставшей от уже прошедшей группы, наталкиваются на молодых людей, визжат, высмеивают почтенную жеманную даму, выведшую погулять собачку, назначают приказчикам свидания для совместной загородной прогулки в воскресенье и шумно прощаются, когда трамвай увозит одну из них.