Вотъ что отвѣчала на это миссъ Четвиндъ:
"Уважаемый мистеръ Фицджеральдъ! Я потерпѣла полное пораженіе: Письмо ваше показалось мнѣ такимъ разсудительнымъ, что я рѣшилась передать тетушкѣ о вашемъ предложеніи, конечно, окольными путями. Вамъ извѣстно, что тетя никогда не выходитъ изъ себя; но я, все-таки, могла замѣтить, какъ глубоко огорчила ее мысль брать деньги за имѣніе бѣднаго Франка. Она сочла меня, очевидно, безчувственною и жестокосердою. Понятно, что я уже послѣ того не настаивала. Быть можетъ, я дѣйствительно слишкомъ поторопилась. Мнѣ кажется иногда, что тетушка хочетъ просить васъ принять отъ нея въ даръ Boat of Harry, по всему вѣроятію, вмѣстѣ съ именемъ Четвиндовъ. Я не должна бы, можетъ быть, сообщать вамъ о своемъ предположеніи, такъ какъ не имѣю на это никакихъ полномочій; знаю, однако, что тетя говорила о своемъ планѣ съ докторомъ Бьюдомъ (вашимъ большимъ пріятелемъ, замѣчу мимоходомъ), и, если онъ посовѣтуетъ ей осуществить его, вы, по меньшей мѣрѣ, будете обязаны прислать ему изъ благодарности ящикъ дичи. Тетушка желала бы, чтобъ вы дождались въ Boat of Harry времени охоты, если только, конечно, вы не черезъ-чуръ скучаете тамъ. Очень радуемся, что вамъ нравится домъ и окрестности и надѣемся найти въ вашихъ будущихъ статьяхъ отголоски пребыванія на берегу залива Бентри.
"Ваша Мэри Четвиндъ".
"P. S. По зрѣломъ размышленіи мнѣ кажется, что тетушка, пожалуй, права. Боюсь, что и я не примирилась бы съ мыслью передать домъ Франка чужимъ людямъ. Но такъ какъ это исключительно дѣло чувства, то я воздержусь отъ всякаго вмѣшательства или совѣта".
Фицджеральдъ читалъ это письмо, сидя на откосѣ холма, куда оно было доставлено ему изъ дому. Далеко внизу виднѣлась маленькая усадьба, вся закрытая густою зеленью, прекрасно выкошенная поляна, окаймленная высокими деревьями, обширные луга и серебристо-бѣлый рукавъ моря. Не чудная ли это картина разстилается подъ яркимъ іюньскимъ небомъ? Не завидна ли участь владѣльца такого прелестнаго мѣста? Вотъ гдѣ можно бы, кажется, прожить долгіе годы мирно и счастливо въ кругу друзей! Странно, но онъ глядитъ на все это безъ всякаго радостнаго желанія. Онъ не дорожитъ теперь уютностью и благами домашняго очага. Здѣсь, среди унылыхъ холмовъ, окруженныхъ облаками, несущимися отъ Атлантическаго океана, ему привольнѣе. Онъ слѣдитъ за тѣмъ, какъ надвигаются таинственныя тѣни, какъ холмы становятся все мрачнѣе и величественнѣе, иногда снова выступаютъ въ фантастическихъ очертаніяхъ, и передъ лицомъ этой грандіозной фантасмагоріи человѣческая жизнь со всѣми ея заботами и страданіями кажется ему чѣмъ-то мелкимъ и ничтожнымъ. Онъ видитъ, какъ вѣчно взволнованное море темнѣетъ или свѣтлѣетъ, смотря потому, нависаетъ или проясняется небо. По временамъ бѣлый туманъ разрывается и обнаруживаетъ далекія, невѣдомыя пространства, гдѣ все кажется лазорево-голубымъ. Тепло, и точно какое-то золотистое сіяніе разливается тогда по скаламъ и лугамъ; посреди безмолвной тишины, гдѣ-то далеко надъ водопадомъ щебечетъ ласточка; вѣтеръ съ моря становится нѣжнымъ и ароматнымъ.
Фицджеральдъ замѣтилъ вдругъ какой-то предметъ, движущійся по холму. Не сомнѣваясь, что это опять посланный изъ дому, онъ положилъ письмо въ карманъ и пошелъ къ нему на встрѣчу. Оказалось, что пріѣхалъ мистеръ Макъ-Джи, и, прыгая съ камня на камень, молодой человѣкъ поспѣшно направился къ дому.
Макъ-Джи былъ высокимъ, дороднымъ, добродушнѣйшимъ существомъ, всѣми силами старавшимся сдѣлать пребываніе въ Boat of Harry пріятнымъ для Фицджеральда. И теперь онъ пріѣхалъ только затѣмъ, чтобъ сказать ему, что яхта "Черный Лебедь" снабжена уже новымъ паровикомъ, благодаря которому ходъ ея ускорится на двѣ мили въ часъ, предложить молодому человѣку съѣздить по желѣзной дорогѣ въ Коркъ и вернуться оттуда моремъ.
-- О, нѣтъ, благодарю,-- поспѣшно отвѣтилъ Фицджеральдъ.
-- Повѣрьте, что это такъ же безопасно, какъ сидѣть въ церкви,-- сказалъ мистеръ Макъ-Джи съ добродушнымъ смѣхомъ.-- Дождемтесь, пожалуй, тихой погоды.
-- Да дѣло вовсе не въ томъ,-- возразилъ Фицджеральдъ.-- Мнѣ просто не хочется быть теперь въ Коркѣ.