Вообще, въ супружеской жизни гармонія существуетъ до-тѣхъ-поръ, пока обѣ стороны, не смотря на взаимныя оскорбленія, не сбросили еще съ себя оковъ приличія и по-крайней-мѣрѣ по наружности щадятъ другъ друга. Но первый язвительный упрекъ раздираетъ завѣсу заблужденія и губитъ на вѣки нѣжный цвѣтъ домашняго спокойствія и блаженства.
Во время giro, Елена наслаждалась всѣмъ, что поражало глаза ея, и когда открылась имъ Strada Nuova, она не могла уже скрывать своего восторга, и выразила его громкими восклицаніями. Эдуардъ, между-тѣмъ, ни мало не обращая вниманія на прекрасные виды, разспрашивалъ Вайндермера о подробностяхъ прошлогодней охоты въ Мельтонѣ, о томъ, чьи собаки особенно отличились въ ней, какіе охотники почитались лучшими, и проч. и проч. Графъ удовлетворялъ любопытству его, и потомъ, когда дозволило приличіе, обратился къ Еленѣ и завелъ съ нею разговоръ болѣе сходный съ ея вкусомъ, но въ которомъ мужъ ея не принималъ никакого участія. Елена нѣсколько разъ выходила изъ терпѣнія, когда лордъ Мередейсъ прерывалъ вдругъ поэтическія описанія Вайндермера какимъ-нибудь вопросомъ или разсужденіемъ, касавшимся до охоты; досада ея, незамѣчаемая Эдуардомъ, не могла ускользнуть отъ проницательнаго графа, который давно уже примѣчалъ, что между молодыми супругами не было прежняго согласія. Съ другой стороны, разница между учтивымъ и въ высшей степени образованнымъ Вайндермеромъ и прозаическимъ мужемъ ея болѣе, нежели когда-нибудь заставляла Елену удивляться глупому заблужденію своему на счетъ Эдуарда и жалѣть, что она отдала ему свою руку.
Лордъ Вайндермеръ не былъ ни развратнымъ повѣсою, ни человѣкомъ злонамѣреннымъ; онъ не искалъ короткости съ Мередейсомъ, не имѣлъ никакихъ преступныхъ видовъ на жену его, но бывъ до крайности самолюбивъ, сдѣлалъ имъ визитъ изъ одного тщеславія, желая доказать, что отказъ Елены и прежнія чувства къ ней давно изгладились изъ души его.
Но тщеславіе очень-часто производитъ столько же зла, сколько и самый закоренѣлый развратъ, если по внушеніямъ его дѣйствуетъ тотъ, кто не всегда основываетъ поступки свои на правилахъ честности и благоразумія. Мы сказали, что Вайндермеръ былъ тщеславенъ; самолюбіе его, сильно оскорбленное отказомъ Елены, не могло простить ей предпочтенія, оказаннаго Эдуарду; но когда онъ увидѣлъ, что она ошиблась въ выборѣ и начинала чувствовать свою ошибку, то рѣшился, во что бы ни стало, утвердить ее въ мнѣніи, что она была до крайности несчастлива, отдавъ руку свою человѣку, недостойному обладать ею. Замѣтивъ страсть ея ко всему романическому и презрѣніе къ положительному характеру Эдуарда, онъ рѣшился хитрыми и топкими намеками безпрестанно давать ей чувствовать, что онъ, онъ одинъ понималъ ее, раздѣлялъ всѣ ея мысли, вкусъ, склонности,-- однимъ словомъ, былъ созданъ для нея именно, и что имъ невозможно было жить другъ безъ друга.
Слѣдуя этому плану, достойному самаго отъявленнаго волокиты, Вайндермеръ сдѣлался неразлучнымъ спутникомъ Мередейсовъ въ прогулкахъ по Неаполю, обѣдалъ у нихъ каждый день, всякій вечеръ сидѣлъ въ ложѣ ихъ въ театрѣ Сан-Карло, давалъ имъ за городомъ веселые пикники, серенады на заливѣ, при томномъ свѣтѣ луны; однимъ словомъ, употреблялъ всѣ средства, чтобъ сдѣлать для нихъ Неаполь и общество свое не только пріятными, но необходимыми. Такимъ-образомъ, ставъ совершеннымъ другомъ, графъ Вайндермеръ пользовался своимъ званіемъ во всей его обширности и часъ-отъ-часу болѣе и болѣе сближался съ молодою леди. Съ другой стороны, безпечный Эдуардъ, не боясь теперь упрековъ Елены, за то, что оставлялъ ее одну, свободно и спокойно спалъ по цѣлымъ днямъ, убаюкиваемый соловьинымъ пѣніемъ жены своей, сливавшимся съ голосомъ Вайндермера въ нѣжномъ дуэтѣ, или страстнымъ выраженіемъ графа, читавшаго вслухъ итальянскіе стихи. Всякій разъ, когда какая-нибудь строфа особенно нравилась Еленѣ, Вайндермеръ клалъ тотчасъ книгу на столъ, и, слушая ея замѣчанія, хвалилъ изящный вкусъ ея, умъ, душу, но съ такою скромностію, съ такимъ уваженіемъ, что самая строгая и цѣломудренная добродѣтель не могла бы оскорбиться ни взорами его, ни словами. Часто, въ эти эстетическія минуты, громкое храпѣніе del marito заставляло вдругъ Елену вздрогнуть отъ ужаса, и тогда взглядъ молодаго лорда, полный участія и состраданія, устремясь на молодую женщину, покрывалъ лицо ея румянцемъ тяжкаго стыда, и оба вздыхали. Мередейсъ не зналъ по-итальянски и подъ тѣмъ предлогомъ, что ему скучно было слушать стихи, которыхъ онъ не понималъ, ложился на софу и, погрузясь въ глубокій сонъ праведника, оставлялъ друзей читать, пѣть или изъясняться свободно на этомъ обворожительномъ и опасномъ языкѣ. Обладая тѣмъ, что обыкновенно называется добрымъ сердцемъ, но что въ нѣкоторыхъ людяхъ приличнѣе бы называть добрымъ желудкомъ, Эдуардъ былъ нрава смирнаго, сговорчиваго, и не имѣлъ никакихъ порочныхъ склонностей. Любя болѣе всего хорошо ѣсть, спать на мягкой постели и ѣздить въ покойномъ экипажѣ, и поставляя все это въ непремѣнное условіе домашняго счастія, онъ наслаждался всѣми этими благами, тщательно убѣгая сантиментальныхъ разговоровъ, жаркихъ преній, или утомительнаго напряженія ума, но никогда не мѣшалъ тѣмъ, которые находили въ нихъ удовольствіе.
Не подозрѣвая опасности, Елена быстро стремилась въ бездну, увлекаемая Ванндермеромъ, который, сдѣлавшись мужемъ ея, поступалъ бы можетъ-быть съ нею не лучше Эдуарда, но, подстрекаемый теперь тщеславіемъ, окружалъ ее всѣми попеченіями страстнаго любовника и старался увѣрить, что дѣйствительно былъ влюбленъ въ нее до безумія.
У мужчинъ множество средствъ убѣждать женщинъ въ любви своей безъ той классической, формальной деклараціи, которую свѣтскій человѣкъ никогда не позволитъ себѣ съ женщиною, понимающею приличіе и живущею въ хорошемъ обществѣ; слѣдовательно, графъ Вайндермеръ, зная, что открытое объясненіе могло только раздражить Елену и вывести ее изъ заблужденія, избралъ не столь явный, но не менѣе дѣйствительный способъ волокитства, оказывая молодой леди безпрестанное вниманіе свое услугами, столь осмотрительными, что онѣ не могли оскорбить ея гордость, но и такъ замѣтными, что она не могла ошибаться на-счетъ значенія ихъ. Хотя она была увѣрена въ страсти графа, даже внутренно была очень довольна ею, однакожь, какъ она не имѣла въ этой страсти никакихъ другихъ доказательствъ, кромѣ пламенныхъ взглядовъ его, нѣжныхъ вздоховъ, иногда внезапнаго молчанія, посреди какого-нибудь занимательнаго разсказа, и желанія быть безпрестанно съ нею, то и не считала себя виноватою ни въ чемъ, пока графъ оставался въ предѣлахъ скромности и уваженія.
Все это продолжалось такимъ образомъ до прибытія въ Неаполь многихъ англійскихъ фамилій, между которыми скоро пронесся слухъ о связи леди Елены Мередейсъ съ графомъ Вайндермеромъ, и, какъ водится, произвелъ толки и преувеличенія.
-- Какъ слѣпъ и глупъ этотъ Мередейсъ! сказалъ одинъ молодой денди.
-- Какой хладнокровный плутъ долженъ быть Вайндермеръ! возразилъ другой.