Чем сильнее лирический поэт, тем полнее судьба его отражается в стихах. Стихи Григорьева отражают судьбу его с такою полнотой, что все главные полосы его жизни отпечатлелись в них ярко и смело. Даже большинство переводов Григорьева созвучно с его душою, несмотря на то, что он часто работал по заказу: еще один признак истинного художника.
Детство и юность человека являют нам тот Божественный план, по которому он создан; показывают, как был человек "задуман". Судьба Григорьева повернулась не так, как могла бы повернуться, - это бывает часто; но о том, что задуман был Григорьев высоко, свидетельствует и жизнь, не очень обычная, а еще более, пожалуй, чем жизнь, - стихи.
В девятнадцать и двадцать лет Григорьев уже писал те стихи, за которые поэзию его можно прежде всего полюбить. Фет и Полонский свидетельствуют, что сам он приходил от них в отчаяние.
"Писал Аполлон и лирические стихотворения, выражавшие отчаяние юноши по случаю отсутствия в нем поэтического таланта. "Я не поэт, о Боже мой!" - восклицал он:
Зачем же злобно так смеялись,
Так ядовито надсмехались
Судьба и люди надо мной?" [Фет. Ранние годы моей жизни, стр. 152.]
Полонский впоследствии обозвал стихи Григорьева "смесью метафизики и мистицизма" [Я. П. Полонский. Студенческие воспоминания. - "Нива", 1898 (Литературное приложение, N 12).]. Слова эти, конечно, принадлежат не высокому лирику, а почтенному Якову Петровичу, который подпортил интересные воспоминания свои глуповатым либерализмом. В действительности юношеские стихи Григорьева наиболее роднят его с Фетом, а через Фета - с Пушкиным.
Вот два ряда стихотворений той поры: первый ряд: "Комета" ("Когда средь сонма звезд..."), "Е. С. Р." ("Да, я знаю, что с тобою..."), "К Лавинии" ("Для себя мы не просим покоя..."), "Женщина" ("Вся сетью лжи..."), "Над тобою мне тайная сила дана...", "Обаяние" ("Безумного счастья страданья..."), "Волшебный круг" ("Тебя таинственная сила..."), "Доброй ночи", "Еще доброй ночи", "Мой друг, в тебе пойму я много...". Второй ряд: "Тайнаскуки" ("Скучаю я..."), "Прости" ("Прости, покорен воле рока..."), "О, сжалься надо мной...", "Две судьбы" ("Лежала общая на них..."), "Нет, никогда печальной тайны...".
В первом ряду есть определенное утверждение связи с возлюбленной в вечности (увы! - в последний раз); ощущение крайней натянутости мировых струн вследствие близости хаоса; переливание по жилам тех демонических сил, которые стерегут поэта и скоро на него кинутся. - Во втором ряду - убыль "стихийности", признаки близящегося "атеизма" , звуки надтреснутой человеческой скрипки.