Флемминг сел рядом.
— А снопы? — сказал Иван Федорович.
— Маруська сымет! Товарищи у меня в Харькове — вот что!
— Которые тебя записали?
— Да. В Германию хочу вернуться. В Харькове прочту, что надо. Поучусь!
Иван Федорович сокрушенно молвил:
— Немец, бобыль, оставайся! Зачем тебе агитация? Застрелют дурака! Говорю, солдат не тронем.
— Врешь, Иван! — ответил гордо Флемминг. — Будете всех бить. Я мужиков знаю!
— Большевик! — завопил Щуров, извлек ведомостичку и прочел, сколько чего: ружей, патронов, шашек, берданок. Один пулемет сыскался.
— К ночи Федорка тачанку за нами пригонит. В среду на Ромодан пойдем и движение перервем.