-- Вотъ, господинъ купецъ, вы угостили бы меня чайкомъ, наянливо, послѣ ухода работника, обратилась Груша къ старику, близь котораго сѣла.-- За чайкомъ толкуютъ ладкомъ. И фистулою сельскихъ бабъ она затянула въ полголоса:
И за старенькими барыньки ухаживаютъ,
И у старенькихъ бородушки поглаживаютъ...
У Марка Исаича пропала его веселость; какъ ни простъ былъ онъ, какъ ни мало привыкъ къ общественнымъ приличіямъ, но и его непріятно поразила наглость молодой дѣвушки; въ эту минуту отъ нея дышало такой безповоротной испорченностью, въ которой нѣтъ ничего заманчиваго и привлекательнаго.
-- А цего тебѣ надо отъ меня? сурово спросилъ наконецъ Маркъ Исаичъ.-- Ты -- скверная баба -- вотъ сто! Эй, хозяйка! крикнулъ онъ въ сѣни старухѣ.
-- Мамынька занята, досадливо вмѣшалась Груша,-- чего вамъ отъ мамыньки надо?-- я все. сдѣлаю.
Но старуха уже вошла.
-- Что милости вашей угодно будетъ? спросила она.
-- Сколько за цай?
-- Что пожалуйте, ваше почтенье, господинъ купецъ.