-- Лошади готовы?
-- Чать-готовы, ваше почтенье.
Маркъ Исаичъ расплатился и, схвативъ чемоданчикъ, вышелъ изъ избы. Старуха пошла провожать его со свѣчой.
-- Мамынька, шепнула ей на ухо Груша,-- кликните Левку, чтобъ сюда зашелъ...
Оставшись одна, Груша была словно не своя; у ней въ глазахъ рябило отъ нежданно-негаданно блеснувшаго богатства; она словно не знала чего хотѣла, и если бы ей пришла какъ нибудь мысль задушить Марка Исаича -- то она не задумалась бы сдѣлать это своими руками. Въ первый разъ увидѣвши человѣка сдѣлавшаго ей подарокъ, она возненавидѣла этого, человѣка -- и за то что онъ жидъ, и что онъ старый, и что подарокъ былъ въ грошъ цѣною, и что ласки ея были отвергнуты. Эта ненависть, не вызвавшая мысли объ убійствѣ, разразилась какою-то другою думой, другимъ желаньемъ,-- и когда вошелъ Левка, эта дума уже созрѣла и расцвѣла.
-- Что тебѣ, Груша? спросилъ Левка.
Дѣвушка подошла къ нему и обняла его крѣпко, крѣпко.
-- Левушка, любишь меня? зашептала она.
-- Ну? съ недоумѣньемъ переспросилъ Левка.
-- А любишь?