-- Ты, Берка, слусай, сто я, Азикъ, тебѣ сказу. Ты сто?-- Псе!-- сарлатанъ, мальциска... тебѣ сцастье было -- теперь его нѣту, денегъ нѣту и отца нѣту...
-- Какъ отца нѣтъ? испуганно вскрикнулъ Борисъ Маркычъ.
-- А нѣту... Ты его здалъ, и я его здалъ, а его нѣту... Ты думаесь я не знаю -- зацѣмъ онъ пріѣхать хотѣлъ? И то знаю: бумаски везъ... Ты тутъ игралъ, а я за твоимъ татомъ въ Тюкалу посылалъ... Слусай, слусай, Берка!-- узе полмѣсяца тату твой съ Тюкаловъ къ друскамъ свернулъ,-- а его нѣтъ...
-- Убили?
-- Мозе -- и убили, мозе -- и пурга занесла, только нѣтъ его и здать нецего! Думать теперь, Берка, нузно -- какъ дѣла концить. Вотъ я написалъ тебѣ письмо, какъ отъ тату твоего, сто онъ деньги, цистыя деньги везетъ тебѣ. Ступай съ нимъ къ губернатору и проси искать отца.
Борисъ Маркычъ слушалъ все, но понималъ очень не многое... Отецъ деньги везъ... отца убили... отца пургой занесло... письмо отъ отца... деньги... а гдѣ деньги?
Это былъ существенный вопросъ!
-- Я визу, Берка, покачавъ головою продолжалъ Азикъ,-- ты самъ сдѣлать ницего не мозесъ -- такъ сиди: я здѣлаю. Ты увидисъ какъ Азикъ обокралъ тебя... Нѣтъ, Азикъ не воръ, Азикъ еврей, старый еврей, у котораго Богъ есть, сердце есть, голова есть... Псе!..
И Азикъ вышелъ; онъ доѣхалъ уже до губернаторскаго дома, а Борисъ Маркычъ все стоялъ на прежнемъ мѣстѣ, безъ движенья, безъ мысли...