-- Ну, подождет немножко.
Лихутин подумал: "А зачем я предложил ей ту дачу? Здесь я мог бы видеть ее каждый день".
Но надо было отправляться туда.
VI
У себя, на галерейке, Лихутин -- в том же сером костюме, как и третьего дня -- смотрел все вправо, вдоль узкой дороги, поднимавшейся кверху, между татарскими домами и дачами русской постройки.
Сегодня он не пошел гулять в парк и точно поджидал кого-то.
Вчера заказал он у главного садовника букет и с полчаса тому назад послал его при записке туда, наверх, на дачу "Американца", где Марья Вадимовна Михалкова устроилась с вчерашнего вечера.
Он помог ей уладить это дело, предварительно сунув в руки зелененькую полу-лакею, полу-садовнику, приставленному к даче -- и дача была сдана на шесть недель за сто рублей, что Марья Вадимовна нашла совсем недорого, после цен в Гурзуфе и Ялте. Она привезла свою горничную; а Викентий -- лакей и садовник -- вызвался быть и поваром.
Как только Лихутин проснулся сегодня -- очень рано -- он вдруг запел, чего с ним никогда не бывало.
И запел цыганский романс, который никогда не вспоминал, затруднялся бы даже сказать: когда он его слыхал.