Она не докончила и, опустив голову на ладонь правой руки, ушла взглядом в лунную ночь.
VIII
Крутой спуск со ступеньками из шероховатых камней привел Лихутина опять к морю, к тому месту, около каменной беседки, где они, полчаса перед тем, сидели вдвоем.
Он проводил Марью Вадимовну после прогулки в нижнем парке; но идти к себе домой спать не мог.
Было уже за полночь. Месяц глядел высоко с неба и ночь стояла вся серебряная; и только иногда над морем поднималась молочная тонкая пелена и застилала игру чешуйчатой зыби.
"Вот она, вот жизнь-то когда пришла!" -- повторял Лихутин и его несло вниз.
Да, пришла жизнь, настоящая, молодая, окруженная чарами южной природы, на полной воле, с глазу на глаз с женщиной, охваченной еще сильнее жаждой жизни. В один день, в один вечер, он стал совсем другим человеком. И это не фраза, не самообман.
Так бы он и обнимал все вокруг; с каждым деревом поделился бы полнотой душевного ликования.
Долго гуляли они в верхнем и нижнем парке. Она опиралась на его руку и часто замедляла шаг. И то, что она говорила про себя, было так смело и правдиво, без рисовки, без ненужного умничанья.
Судьба свела их. В один день они сделались изумительно близки друг другу, и это сближение не пугает его, не отравлено ничем дряблым, малодушным, скептическим, брезгливым, что непременно закралось бы в душу, будь это не здесь, чувствуй он себя по-петербургски, сознавай он себя "интеллигентной" личностью, обязанной следить за каждым своим помыслом и впечатлением.