-- Нет, мне не завидно... уверяю вас... а только я...
Докончить он не мог. Еще один ее "цинический" ответ -- и он бросится на нее, как бешеный зверь. Но она не могла еще схватить выражения его искаженного лица -- в полутьме комнаты.
Своей молодой, колеблющейся поступью подошла она к нему и положила ему обе руки на плечи.
-- Милый, Владимир Павлович! Что с вами?.. Вы, кажется, изволите на меня гневаться? За что? За то, что я начала жить? Ведь -- это великое счастье -- быть такою, как я теперь!
Она нагнулась к нему и на ухо шепнула:
-- Вы думаете... все уже кончено? Нет! Далеко нет, и вот это-то и есть высшее блаженство!
Руки его оттолкнули ее. Ему стали нестерпимы ее прикосновение и ее "бесстыжие" речи.
-- Замолчите! -- глухо крикнул он и, почти шатаясь, отошел к двери.
Марья Вадимовна вся выпрямилась и, медленно пододвигаясь к нему, выговорила:
-- Я вам противна, стало быть?