А будетъ то, что придетъ къ ней Маруся, ея пріемышъ, придетъ обѣдать -- воскресенье -- и попросить на булавки, а дать нечего. Непремѣнно попроситъ и сдѣлаетъ это съ особой миной, точно ей это слѣдуетъ по закону, и прибавитъ каждый разъ:
-- Пожалуй, хоть не давайте, ваша воля.
И эти слова, каждый разъ, рѣжутъ Марью Трофимовну по сердцу. Если у ней приготовленъ рубль, Маруся такъ скажетъ: "мерси!" что лучше бы уже она отвѣтила грубостью.
Когда ночью она проснулась отъ звонка -- Пелагея сильно дернула -- и сообразила сейчасъ, что пришли за ней по дѣлу, вторая ея мысль была: заработаю, Марусѣ будетъ на булавки желтенькая.
Но желтенькой не было. Или она и была, да единственная, съ мелочью. Если отдать ее, надо будетъ жить въ долгъ -- неизвѣстно, сколько дней. И безъ того у ней въ лавочкѣ книжка, и въ кухмистерской она платить два раза въ мѣсяцъ.
Щемить у ней на сердцѣ, когда она раздумается объ этой дѣвочкѣ.
Взяла ее самымъ обыкновеннымъ манеромъ. Также вотъ пришли за ней къ вдовѣ-чиновницѣ, осталась съ двумя дѣтьми и третьяго ждала. Нищета полнѣйшая. Умерла въ родахъ. Мальчику шелъ седьмой годъ; дѣвочка на два года старше. Случилось это въ самомъ началѣ практики Марьи Трофимовны. Тогда и заработокъ былъ побольше какъ-то, да и на свои силы увѣреннѣе смотрѣла. Дѣти хорошенькія, особливо дѣвочка. Хоть на улицу за подаяньемъ иди, какъ только свезли мать на кладбище. Всегда она любила дѣтей; дѣвичья доля -- перевалило ей уже за тридцать,-- стала тяготить ее, хотѣлось привязанности, цѣли, для кого-нибудь жить, о комъ-нибудь безпрестанно думать, ва кого-нибудь дышать.
Мальчика взяли въ пріютъ -- она же похлопотала, -- а дѣвочку приняла замѣсто дочери. Сначала при ней жила; только пошли нелады и огорченья, да и средствъ не хватало учить ее, какъ бы слѣдовало. Думала она сначала -- повести ее попроще, выучить ремеслу, въ портнихи или шляпницы отдать, въ мастерскую или пріютъ, гдѣ учатъ этому, да жалко стало. Слишкомъ хорошо она знала, что такое ученица у хозяйки, если даже и такая, которая въ пріютѣ училась. Да и дѣвочка была видная такая изъ себя, голосъ у ней рано оказался и способность большая: гдѣ услышитъ -- шарманка или музыка мимо пройдетъ -- сейчасъ повторяетъ. Въ школу сначала дешевенькую отдала; училась Маруся не очень чтобы хорошо; но, главное, пошли огорченья для Марьи Трофимовны изъ-за ея характера.
Грубитъ или дуется, чванлива, лгать рано начала, франтовата и требовательна:-- подай то, да купи это, и слезы сейчасъ, что вотъ у другихъ и ленточка, и ботинки, и кушачекъ, а у ней нѣтъ.
Отдала потомъ въ гимназію. Очень тяжело было платить за все и одѣвать, а училась она не настолько хорошо, чтобы просить объ освобожденіи отъ платы. Голосъ выручилъ. Заинтересовался одинъ преподаватель. Выхлопоталъ ей безплатные уроки въ одну музыкальную школу. Тамъ ее, на первыхъ порахъ, захвалили. Возмечтала она сразу: "я артистка буду, въ оперу меня возьмутъ, десять тысячъ жалованья"; она тогда и ноты-то еле знала, а ужъ четырнадцать лѣтъ ей минуло. Такое счастіе ей выпало, что черезъ годъ поступила на даровое помѣщеніе со столомъ въ семейство одно -- тоже приняли въ ней участіе изъ-за голоса. Такъ прошло еще два года; но ученье -- и музыкальное не спорилось.