Съемщица все больше возмущала ее; но она еще сильнѣе сдерживала себя.
-- Куда же она ребенка?
-- Извѣстно куда... подкинетъ... а то и до грѣха недолго...
И такая скверная усмѣшка прошлась по синеватому, скупому рту съемщицы, что у Марьи Трофимовны сдѣлалось что-то въ родѣ дрожи. Этого младенца, ею повитого и принятаго, ея, нѣкоторымъ родомъ, дѣтище, забросятъ на дровяной дворъ или въ помойную яму!.. И несчастненькую побирушку поймаютъ, судить будутъ, сошлютъ, а если и оправдаютъ, такъ не спасутъ ребенка... Вѣсъ-то одинъ въ немъ какой!.. И крикнулъ какъ славно!..
Она подумала -- и, когда мать обернулась къ ней лицомъ, спросила ее:
-- Ты, голубчикъ, въ воспитательный дитя-то свезти хочешь?
Та поглядѣла на нее посоловѣлыми глазами и простонала:
-- Куды ище... Не знаю я...
-- Да куда же имъ?-- окликнула ее съемщица черезъ всю комнату.
-- Я возьму!-- вырвалось у Марьи Трофимовны звонко, радостно.