-- Да ты толкомъ разскажи, не дури!.
Сейчасъ же Марьѣ Трофимовнѣ стало ее ужасно жаль; но она чувствовала, что если она сегодня, вотъ сейчасъ, уступить, Маруся погибла, кто-то ее схватитъ и уведетъ.
Такъ быстро и такъ сильно было это чувство, что сердце у ней въ груди точно остановилось.
-- Ну вотъ,-- повторила Маруся. Она не повертывала головы и собралась, кажется, разревѣться.
Ея слезы всегда дѣйствовали особенно на Марью Трофимовну. Сколько разъ, когда она передумывала о своей питомицѣ, стыдила она самое себя, смѣялась надъ собой -- и все-таки знала напередъ, что Маруся слезами можетъ сдѣлать изъ нея, что хочетъ.
-- Полно, полно,-- заговорила она съ замѣтно перепуганнымъ лицомъ.
Она встала и, присѣвъ на диванъ, дотронулась рукой до колѣна Маруси.
Та движеньемъ ноги хотѣла оттолкнуть ее.
-- Полно,-- уже строже, набравшись духу, выговорила Марья Трофимовна.-- Пора бы и вѣрить въ то, что тебѣ жизнь заѣдать не желаю... да и не умѣю.
Всхлипыванія смолкли. Маруся отняла голову отъ подушки, выпрямилась, поглядѣла боковымъ взглядомъ на Марью Трофимовну, и сейчасъ же лицо ея приняло увѣренный, вызывающій видъ...