-- Изъ подворотни ходъ?-- окликнула она дворнику въ полшопота.
-- Да; нащупай, звонокъ есть, вправо сейчасъ...
Звонокъ издалъ рѣзкій и короткій звукъ. Кухарка стояла у самой двери и ощупывала ее обѣими руками. Обрывки не то клеенки, не то рогожи шуршали подъ ея правой ладонью.
Она не долго ждала. Извнутри ее спросили:
-- Кто тамъ?
-- За вами, матушка! Больно нужно!
-- Сейчасъ,-- раздалось въ отвѣтъ изъ глубины комнаты, и дверь стали отпирать не больше, какъ черезъ минуту.
Половинка дверей отпихнула кухарку назадъ. Надо бы пойти сейчасъ пару, какъ всегда изъ дворницкихъ и жарко натопленныхъ подвальныхъ квартиръ; но паръ не показывался. Въ квартирѣ акушерки никогда не бывало тепло, особенно въ первой комнаткѣ, гдѣ плиту два дня уже, какъ не топили.
Со свѣчей въ рукѣ стояла передъ кухаркой маленькая, далеко не старая еще на видъ женщина, въ юбкѣ и сѣромъ платкѣ, въ клѣтку, безъ ночного чепчика. Зачесанные, на ночь, бѣлокурые волосы лежали кучкой на маковкѣ, пригнутые шпилькой. Она немного щурилась отъ свѣта. Полное лицо съ желтоватой кожей смотрѣло просто: сѣрые, прищуренные глаза, добрые и крупно вырѣзанные, окинули быстро всю фигуру кухарки. Пухлыя губы широко раскрылись улыбкой. Лѣвая, свободная рука придерживала платокъ на груди.
-- Входите, голубчикъ, входите...-- Я мигомъ!-- пригласила она кухарку.-- Присядьте... Холодно у меня... Вотъ къ этой стѣнѣ... Она еще тепленька...