XVI.

Чистые-Пруды уже въ густой зелени. Прошла недѣля -- теплой, почти жаркой погоды -- съ той ночи, когда пролетка весело катила съ Божедомки въ номера, на Срѣтенку.

Въ сумерки двигалась Евсѣева по правой аллеѣ вдоль пруда, еще не покрытаго зеленой плѣсенью... Гуляющихъ посбыло; дѣтей увели; но молодежь -- гимназисты, подростки-дѣвушки, воспитанники въ военныхъ шинеляхъ,-- попадались по-трое, по-четверо.

Куда шла она? Марья Трофимовна сама не знала. Впервые у нея было чувство, когда васъ выгонятъ на улицу.

Да, у нея нѣтъ квартиры, нѣтъ пожитковъ, а денегъ всего полтинникъ, вотъ -- въ карманѣ пальто. Хорошо еще, что отпустили въ пальто: могли и его задержать.

Опять, все равно, что въ Петербургѣ, когда Маруся скрутила свой отъѣздъ въ Москву -- совершенно такъ же все случилось быстро, незамѣтно, безъ всякаго участія воли... Ей только было жаль, она только любила свою дѣвочку; она только довѣряла.

И что же вышло?.. Приласкалась къ ней Маруся, у нея въ номерахъ. Пробыла съ ней два дня; вмѣстѣ гуляли, ѣздили въ Сокольники, дѣлали планы, какъ онѣ заживутъ въ Москвѣ, зимой.