Онъ былъ совершенно пришибленъ своимъ нищенствомъ.
Она это поняла, но ей не стало, отъ его сходства съ Петрушей, жальче свою "первую любовь". И совѣстно ей не было за него.
"Оба мы бродяги",-- подумала она, и захотѣлось ей узнать: есть ли у него квартира.
Тогда она показала бы этому побирушкѣ, что она еще болѣе нищая, чѣмъ онъ, если есть.
-- Послушайте,-- начала она веселѣе, почти задорно:-- у насъ вѣдь навѣрно квартира хоть какая-нибудь имѣется?..
Онъ оглянулся, сдѣлалъ какое-то неуловимое движеніе своей длинной шеей и быстро выговорилъ:
-- Никакъ нѣтъ!.. Вамъ я лгать не стану... Прошу понять...
И въ этотъ отвѣтъ онъ вложилъ все достоинство свое: по звуку она повѣрила; она была, въ ту минуту, уже не довѣрчивая, поглупѣвшая мать Маруси, а опытная, бывалая акушерка.
Ей опять захотѣлось выспросить у него, гдѣ же онъ ночуетъ, если нѣтъ постояннаго угла.
-- Такъ вы,-- продолжала она все еще полушутливо,-- какъ птица небесная... гдѣ придется, тамъ и прикуряете?.. Чтожъ, теперь тепло... Можно и на вольномъ воздухѣ, всю ночь...