— Барыня просит вас пожаловать в гостиную.
Эти слова горничной прервали их беседу.
— Кого? — спросила с прежней тревогой Елена Ильинишна.
— Их-с, — указала горничная головой на Луку Ивановича.
— Идите, идите! — шутливым шепотом проговорила Елена Ильинишна.
— А вы? — точно струсив, откликнулся он.
— Я пойду к себе. Если вы обо мне вспомните уходя — зайдите; вы еще не заглядывали в мою каморку.
— Так до свидания, Елена Ильинишна; только, право, вы меня очень напугали.
— Смейтесь, смейтесь! — раздалось ему вслед.
Он был как-то особенно возбужден неожиданным оборотом разговора с "собратом по литературе". Ему не за что было внутренне подсмеиваться над девицей Гущевой. Напротив, она повела разговор с такой смесью искренности и легкой насмешки, что впечатление осталось, и почему-то такое, которое заставило Луку Ивановича при входе в гостиную немного подобраться, точно будто он хотел решить тут же вопрос, как вести ему себя: "с преднамерением", как он говорил Елене Ильинишне, или так, отдаваясь течению, ничего не боясь и ничего не добиваясь по вопросу «исправления» m-me Патера.