— И не двигаетесь с места!
— Позвольте хоть папироску выкурить.
— И папироски не позволяю! Отправляйтесь, отправляйтесь и знайте, что по утрам вас принимать не будут!
— А когда же вечером? — нерешительно и даже застенчиво выговорил скульптор.
— Когда застанете меня.
Гость на этот раз повиновался, встал, не разгибая понурой головы, и медленно, как провинившийся школьник, подошел к m-me Патера.
— Сердитесь на меня сколько вам угодно, — утешала его она ласковой улыбкой и подала руку.
Он ее только пожал, но поцеловать, как другие посетители, не решился. Также медленно выходил он из салона. На пороге обернулся, поклонился Луке Ивановичу и сказал чуть слышно:
— Прощайте!..
Его провожал громкий и раскатистый смех хозяйки.