— Экая важность! Он ведь все балагурит, а это нынче только — тучу из себя представил; сердит, да не силен, — прибавила она подмигнувши.
Мартыныч сдержал наплыв смеха и прыснул на воротник пальто.
— Такой стих-с… — сквозь смех выговорил он.
— Никто, главное, не провинился!.. А почитать-то когда же?
Мартыныч глазами показал, что он рад бы душой, да боится учащать свои посещения.
— На той неделе, если вам способно будет.
— Да и на этой бы можно, кажется… не все он привередничать будет… До свидания, значит, а я машинку-то вашу сегодня же обновлю…
Она протянула ему руку, Мартыныч подал свою, ладонью.
Анна Каранатовна крепко пожала ее и прибавила, когда он уже взялся за ручку выходной двери:
— А то, какие ваши слова были сегодня, Иван Мартыныч, я долго буду помнить.