— Да, я понимаю-с, — заторопился Нетов, — совершенно верно изволите говорить. Вне себя.
— Пожалуйста, прошу вас… согласитесь…
Она опустилась на диван и приложила к глазам батистовый платок с разноцветной монограммой.
— Да я с полной готовностью. И дядюшка Алексей Тимофеевич согласны в свидетели.
— Какие свидетели? — вдруг спросила она наивным тоном и отняла платок от покрасневших глаз.
— По духовной…
Евлампий Григорьевич прикусил себе язык. Он, быть может, проврался. Ведь этих вещей не говорят женам. Кто ее знает? Живут они, кажется, не очень-то ладно.
— По завещанию? — томно переспросила она и склонила голову на плечо.
— Собственно… я полагаю так, — начал путаться Евлампий Григорьевич.
— Ах, monsieur Нетов… я далека от всего этого… я ничего не знаю… мой муж никогда меня не посвящал в дела… Никогда… Он смотрит на меня, как на дурочку… И вот теперь поймите мое положение… в такие минуты… я как в лесу… Волю свою он не передает мне на словах! О нет!.. Я недостойна… Я не ропщу… вы понимаете, Евлампий Григорьевич… какая будет воля моего мужа — я не знаю… Но выбор исполнителей… так важен… ваше участие…