— Что вам угодно? — спросил он.
— Я заехал случайно к Сергею Степановичу, — выговорил Палтусов, но не прибавил, что близко знал покойного, как его бывший агент.
— Любезнейший, — крикнул околоточный Василию, — посторонних-то не пускайте!
— Слушаю-с, — трусливо откликнулся Василий из-за портьеры.
— Я на минуту, — сказал, как бы извиняясь, Палтусов.
Тут только, около самого письменного стола, он разглядел тело Калакуцкого. Голова лежала на обеих руках, сложенных под нею. Кресло было придвинуто плотно к столу. Тело подалось вправо. На левом виске чернелась повыше уха маленькая дырочка с запекшейся кровью. Отложной воротничок рубашки был в двух местах забрызган. Лицо, видное Палтусову в профиль, побледнело и стало очень красивым с его крупным носом, длинными усами и французской бородкой. Можно было принять мертвеца за спящего… Оделся он действительно в театр — в двубортный, обшитый ленточкой сюртук, застегнутый на четыре пуговицы. Пистолет лежал на полу так, как его нашел Василий.
XXVII
— Вы так и оставили? — обратился Палтусов к околоточному и указал на труп.
— Да-с… Лакей хотел на кушетку… Этого нельзя. Следователь забранится. Наверняка и прокурор будет. Поди, как бы генерал не приехали.
И околоточный значительно поглядел на Палтусова.