— Очень может быть, но только при моей системе защиты — вряд ли.
"Странный адвокат", — подумал Пирожков.
— Можно добиться легкого наказания, да и то софизмами, на которые я не пойду… Ваш знакомый обратился не к тому, к кому следовало.
По унылому лицу адвоката прошла улыбка.
— Как общественный симптом, — продолжал он, — это меня нисколько не удивляет. Так и следует быть среди той нравственной анархии, в какой мы живем… Господин Палтусов вовсе не испорченнее других… Вы, вероятно, и сами это знаете… У него есть даже много… разных points d'honneur…[165] Он ведь бывший военный?
— Да, служил в кавалерии, — кратко ответил Пирожков, — потом слушал лекции.
— На юридическом? — не без иронии осведомился Пахомов.
— На юридическом.
— Самая опасная смесь… После практики в законном убийстве людей — хаос нелепых теорий и казуистики… Естественные науки дали бы другой оборот мышлению. А впрочем, у нас и они ведут только к первобытной естественности правил.
Он тихо рассмеялся, молча потерев руки. Пирожков встал и, пожав ему руку, у дверей спросил: