- Это пустяки... А вы подумайте, - продолжал он, оживляясь. - Я бы хотел что-нибудь очень сильное... но историческое, не выдуманное.
- Из нашей истории?
- Да... Но вот беда... Очень уж изъездили некоторые эпохи... Междуцарствие, Иван Грозный, Самозванец... И я когда-то увлекался.
Он, вероятно, намекал на лермонтовский сюжет о купце Калашникове.
- Мечтаешь о чем-нибудь другом... из эпох поближе к нам... например, из XVIII века. Когда-нибудь нам надо с вами поговорить об этом посерьезнее. Может быть, вам что-нибудь придет в голову. Вы постоянно создаете сюжеты. А тут не нужно непременно выдумывать. Прямо взять готовую тему, которая дана историей, и только обработать, скомпоновать.
Об этом мы еще два раза говорили с ним уже в Петербурге.
В тот праздник, который был дан в дни его последней годовщины в зале Кононова, я очутился в одном уголке около А.Г. с целым роем его поклонниц из общества, с ученицами и ближайшими товарищами по консерватории. Его лицо выражало приятную истому от всего испытанного, и тут он, указывая на окружающих его женщин, говорил:
- Без женщин... тяжело было бы жить на свете. От них я никогда ничего, кроме хорошего, не видал. Без них нет и поэзии жизни. А если они вам и насолят, то прямо, открыто, не из-за угла, не так, как мужчины, из одной потребности бросать в вас грязью... накидываться с пеной у рта, только из-за своей злости.
Это было вызвано тою постыдною выходкой, которую, к чести русской прессы, пустила только одна газета. И, как бы перебивая себя, он обратился ко мне:
- А ведь у меня есть одна идея... помните наш разговор... в Москве... насчет оперных сюжетов...