-- Такъ вотъ, откровенно говоря, я смущался одно время. Шире васъ никто, кажется, не смотрѣлъ ни на бракъ, ни на взаимную свободу супруговъ. А вотъ теперь: я вамъ шутя сказалъ, что поѣду въ маскарадъ, и васъ это совсѣмъ передернуло.
Она начала оправдываться и увѣрять, что ей рѣшительно все равно.
-- Однако.. -- протянулъ мужъ, и въ этомъ словѣ было столь-ко раздражающаго, недовѣрія, что она опять не выдержала.
-- Ваше желаніе, Павелъ Петровичъ, куда-нибудь дѣться, поѣхать въ маскарадъ сегодня -- это окончательно рисуетъ человѣка.
-- Я еще не высказалъ опредѣленнаго желанія,-- возразилъ онъ.-- Но если вы будете продолжать со мною въ такомъ тонѣ, я нарочно поѣду.
-- Нарочно?
-- Да.
-- Въ видѣ исправительной мѣры?
-- Въ видѣ огражденія себя на будущее время. Это -- разъ. Да и вамъ не мѣшаетъ быть послѣдовательнѣе. Вы думаете, что достаточно говорить фразы, воображать себя передовой дѣвушкой безъ предразсудковъ. А вы читали когда-нибудь одну пьесу Дюма-фиса, въ которой женщина зрѣлыхъ лѣтъ, мать, съ передовыми идеями, воображала также, что она выше предразсудковъ, а когда сынъ ея проситъ позволенія на бракъ съ дѣвушкой хорошей, но съ дѣвицей-матерью, она возмущается...
-- Что же тутъ общаго?-- перебила Карцева.