IV.

Въ комнатѣ тускловато горѣли свѣчи въ жирандоляхъ. Самоваръ пересталъ гудѣть. Молодая женщина прошлась нѣсколько разъ взадъ и впередъ, потомъ больше упала, чѣмъ сѣла, на диванъ. На лицѣ ея была и досада на себя, и раздраженіе на этого человѣка. А человѣкъ этотъ -- ея мужъ и она по доброй волѣ шла за него, стояла съ нимъ подъ вѣнцомъ три дня тому назадъ.

Какъ это все и глупо, и пошло -- то, что случилось сейчасъ. Формально онъ былъ правъ. Она начала къ нему придираться, говорила съ нимъ такимъ тономъ, какимъ конечно не говорятъ на третій день супружества, да еще во время любовнаго путешествія супруговъ на иностранный манеръ. Но вмѣстѣ съ тѣмъ ей сдѣлалось какъ бы и пріятно, но только на одинъ мигъ. Она точно почувствовала возможность освободиться...

-- Софьюшка!-- окликнулъ ее жирный и вздрагивающій голосъ няни съ порога спальни,-- почивать бы тебѣ.

Карцева опустила голову и оперлась ею на ладонь правой руки.

-- Няня, поди-ка сюда.