-- И она окончательно убѣдилась,-- продолжала Карцева,-- что ея супругъ не только противенъ ей какъ человѣкъ, какъ мущина, но что и къ женщинѣ-то онъ не имѣетъ никакого уваженія.
-- И вы убѣдились въ этомъ въ маскарадѣ?-- Въ его вопросѣ чуть замѣтно зазвучала опять другая нота.
Карцева встала изъ-за стола и отошла къ камину.
-- Да, я убѣдилась,-- выговорила она все тѣмъ же возбужденно-веселымъ тономъ.
Онъ всталъ и подошелъ къ ней.
-- Стало-быть?...-- спросилъ онъ, наклоняя голову.
Она взяла его руку и подвела къ небольшой козеткѣ.
-- Сядемте,-- сказала она.-- Разумѣется, наша встрѣча, знакомство... То, что я вамъ говорила, не правда ли, странно, даже какъ бы это сказать... все это неприлично, скабрёзно?... Но оно такъ.
-- Ахъ, Боже мой!-- вскричалъ Парашинъ, но не очень пылко.-- Мало ли что даетъ жизнь! Повторяю, все это какой-то чудный сонъ.
-- Нѣтъ, это не сонъ,-- выговорила она низкимъ голосомъ.-- Мнѣ кажется, что у насъ натуры очень похожи. Мы люди одного сорта и намъ нужно имѣть больше смѣлости... Докажемте это!-- вдругъ вскрикнула она и подняла голову.