-- Какимъ же образомъ?-- спросилъ вполголоса Парашинъ и правая рука его опустилась.
-- Докончимъ наше приключеніе, не будемъ ничего бояться... Послушайте,-- она наклонилась къ нему,-- я вамъ нравлюсь?
Художникъ взялъ ее за руку и окинулъ ее мужскимъ взглядомъ.
-- Чрезвычайно!
-- Нѣтъ, я не хочу такого тона. Вы теперь видите, кто съ вами говоритъ и гдѣ вы.
Онъ это видѣлъ, и, кажется, такое открытіе начинало выводить его изъ первоначальнаго маскараднаго настроенія.
-- Вы мнѣ очень, очень симпатичны,-- говорилъ онъ своимъ мягкимъ, пѣвучимъ голосомъ,-- и, даже прямо сказать, я не встрѣчалъ такихъ женщинъ, а я много ѣздилъ. Въ васъ есть что-то поражающее меня своей оригинальностью, смѣлостью, какъ вы сейчасъ сказали. Я уже не говорю о наружности, о вашемъ изяществѣ. Вѣдь я художникъ,-- правда диллетантъ, немножко баринъ, но все-таки художникъ,-- и вотъ мнѣ кажется, что у васъ красота въ полной гармоніи съ вашимъ душевнымъ типомъ...
-- Хорошо, хорошо,-- перебила она,-- я вамъ вѣрю. Такъ, вотъ и разрѣшите наше приключеніе.
-- Какъ? Приказывайте!-- вскричалъ онъ уже возбужденно.
-- Помогите мнѣ. Дѣвушка вполнѣ свободная, считавшая себя умницей... Та дѣвушка, что сдѣлала великую глупость -- я.