Драгун не позволил себе ничего лишнего. Они говорили о разных городских новостях, об итальянской опере в театре Газетного переулка, об увлечении двумя певцами-братьями -- тенором и баритоном.
-- А вы которым увлечены? -- спросил ее Двоеполев.
-- Ни которым, -- отвечала она.
-- Быть не может!
-- Я их еще не слыхала.
Она сказала это просто, не застыдилась того, что у нее не было денег идти в кресла, а "верхов" она не любила.
-- Скажите! -- добродушно вырвалось у офицера.
Он хотел что-то еще прибавить, поглядел на нее быстро и отвел лицо; кажется, даже немного покраснел.
"Выдумал, кажется, предложить мне билет", -- сказала она про себя и хотела обидеться, но драгун перешел к чему-то другому.
Вернувшись домой, она нашла, что обижаться было не чем. Он ничего ей не сказал, и почем она знает, что у него было на уме?.. Ее не покоробило и то, что Двоеполев проводил ее до самых Тверских ворот и на прощанье спросил: