-- Пустите меня! -- сказала ему Проскурина. -- Не все депеши переданы. Сядьте сюда.
Он так же тихо продолжал свою работу и на другом месте. Им подали чаю. Оба молча отхлебывали, и одна стучала ручкой, другой заделывал пакеты.
-- Надежда Львовна! -- первый заговорил Степанов.
Голос его слегка дрогнул.
-- Слушаю, -- откликнулась она весело, почти дурачливыми звуками.
-- Вы, пожалуйста, теперь не извольте беспокоиться.
-- О чем?
-- Да вот насчет этого самого... прохвоста!..
Он покраснел и остановился.
-- Извините, -- поправил он себя. -- Слово у меня вырвалось нецензурное, но, право, я иначе выразиться о нем не могу.