Опять тишина со щелканьем счетов и стуком также ненавистного ей аппарата "Морза"; она и его презирает; ведь она "морзистка", только "морзистка", т. е. самая обыкновенная телеграфная работница, не сумевшая даже подняться до звания хорошей "юзистки". Все умеют тукать на этом банальном "Морзе", вплоть до бездарного, малограмотного Степанова.
Не так чувствовал Степанов... Ему ужасно хотелось спросить ее, где она встречает новый год. Наверно, танцевать будет. Она "настоящая барышня", и знакомых у нее должно быть много. Вот она встанет, кончит счеты, пойдет домой одеваться на вечер. Как бы ему хотелось видеть ее в бальном платье!..
-- Надежда Львовна! -- тихо окликнул он ее.
-- Что надо?
-- Адель Андреевна где встречают новый год? Никак в клубе?
-- Я не знаю.
Ответ Проскуриной был такой отрывистый, что Степанов замолк.
Она, как раз, и думала о том, что ей не с кем встречать новый год. Приглашали ее к одной учительнице, в городскую школу -- поломалась; в клуб Адель Андреевна, ее не взяла, они с ней не очень ладят. А этот "идиот" со своими расспросами... Пойдет к себе на гитаре играть или в трактире спросит стакан чаю и будет слушать машину -- и доволен!
Она покраснела от горьких и злостных мыслей.