— Рассуждения не новые, — выговорил он.
— За новостями в магазины мод ходят, Иван Прокофьич…
Нельзя, друг мой сердечный, ставить все на карту из-за того, что природа наделила нас влечением к женскому полу. Пускай подождет и твоя девица. Пускай сначала сама-то сделается годной в подруги не мальчику, а мужу. Это, кажется, Марина говорит — у Пушкина — Самозванцу. Я не проповедую распутства и сам им не зашибаюсь. Но, право, лучше уже временно согрешить, чем век свой маяться… А теперь не пойти ли нам в трактир? Хоть немного бы сбросить с себя любовную хандру? Ась?
— Спасибо… не могу. Голове все хуже. Ни пить, ни есть я не в состоянии.
— А тогда ложись и не обессудь меня за все, что я тебе тут наговорил.
Щелоков пожал ему руку и тихо вышел из комнаты.
XII
Снежная сиверка гуляла по улицам и переулкам Москвы. Наступил четвертый день праздников.
Но все так же непразднично было на душе. Заплатин шел по тротуару, подняв воротник, шел без цели. Никуда его не тянуло: ни в зрелища, ни в гости.
Никогда он не чувствовал себя таким одиноким в Москве — никогда! Вечером — особенно!