Однако и такой Элиодор остался при деле, глава фирмы, туз и воротила по своей части, хотя и считает себя — и весьма — сопричисленным к "лику интеллигентов"…
По левую сторону переулка теснились склады и конторы. Заплатин читал вывески, ища имени Щелокова.
Вот оно. Фирма значится до сих пор: "Авдей Щелоков с сыном и братом". И дядя и отец Авива — уже покойники.
До сих пор та же дверь с половиком; зеленая, побуревшая краска, узкие два окна, где положены для «вида» куски ситцев, но совсем не для привлечения покупателей, как в зеркальных витринах Кузнецкого. Так полагалось спокон веку для "городового покупателя".
Авива он нашел в задний комнатке склада — темноватой и тесной, с одной конторкой и диваном, обитым волосяной материей. Этому дивану, наверное, больше полвека от роду.
В складе два приказчика и один всего прилавок; а полки — простые, как в первой попавшейся лавке с «панским» или «суровским» товаром.
— Гряди, чадо! — встретил его Щелоков, вставая с табурета. — Присядь. Чайку желаешь? Или пойдем в трактир?
— И так все по трактирам хоровожусь, — ответил
Заплатин, пожимая руку своеобразного приятеля.
— Спасенному рай! Садись! Ты в самый такт пожаловал.