И тотчас же она схватилась за свой главный довод:
— Что я теряю? Ну, скажи на милость: что я теряю? Что дома книжки читать или ходить на эти коллективные уроки, если они еще не закроются — все равно. Год у меня пропал во всяком случае.
Заплатин повел плечами, внутренне возражая ей.
— Позволь! Твоя речь — впереди! — горячо воскликнула
Надя и взяла его за обе руки. — Позволь! Я не говорю, что открыла сама в себе талант, я хочу только сделать опыт. И он может оказаться удачным. Ведь ты не можешь это отрицать — так, просто?
— Положим, — согласился Заплатин.
— Не можешь! Стало — нет никакого резона противиться этому.
Тут он встал с места и заходил перед кушеткой, ероша длинные волосы.
— Кто же противится? — возразил он. — Никто не имеет права нарушать твою свободу… Ты вольна поступать и думать, как тебе угодно.
Нервные нотки задрожали в его голосе.