— Стало быть? — остановила его Надя и вскинула длинными ресницами.
— Ни о каком сопротивлении — повторяю — и речи быть не может.
— Но этого мало, Ваня, милый! Я желала бы, чтобы ты согласился с тем, что в моем плане нет ничего ни дурного, ни нелепого.
— Я этого и не говорю, Надя!
И она привела ему — в виде победоносного аргумента — пример, где их роли были бы как раз противоположные.
Он выслушал ее, не перебивая, и довод — ей так показалось — подействовал своей логикой.
— Это возможно, — выговорил он, когда она молча, взглядом своих черных глаз, потребовала категорического ответа. — Но мы с тобой не знаем — во что это обошлось им обоим, а в особенности девушке, которая должна была расстаться с мечтой всей жизни?
— Но они не разошлись! Они могли обвенчаться и жить в одном городе, в Москве или Петербурге… я не знаю там… Он пел на сцене, она практиковала. В чем они мешали друг другу? Скажи!
— Я не могу ничего сказать. Это — воображаемый случай. Но если их любовь, их брак и не рухнул — не забывай… в примере, который ты выбрала, муж идет на сцену, а не жена.
— Разве это не все равно? — пылко возразила Надя.