Меня встретили у Булатовых в передней. Сергей Петрович (так его зовут полным именем) подал мне руку на самом пороге залы. Он совершенно не такой дома, как в свете: даже улыбка у него меняется. С матерью он держится шутливого тона, почти насмешливого, но без всякой ядовитости. Не скажу, чтобы эта манера мне особенно нравилась; но зато с первой же минуты с ними обоими становится ловко, по-домашнему.
Анна Павловна (так зовут Булатову) говорит мне, указывая на сына:
-- Вам обязана, друг мой, (она с первых слов уже так называла меня), что Сережа проводит вечер дома.
Фраза была так искренно сказана, что мне не сделалось неловко. Сергей Петровичу, кажется, взглянул на мать.
-- Ты уже жаловалась, maman? -- спросил он ее, нахмурив комически брови.
-- Жаловалась...
-- Не одобряю!
-- Почему же? -- вмешалась я.
-- Показание дано без должной отчетливости. С тобой, maman, я готов посидеть...
-- Раз в две недели...