-- Кто ж это вас обидел?
-- Помилуйте, как-то тут, на днях, я зашел к Александре Павловне и нахожу этого нахала...
-- Кого же это?
-- Да вот, все вашего же Булатова! Развалился, ноги задрал выше головы, мне не кланяется и начинает вдруг нести черт знает какую чушь: английский клуб, говорит, это -- собрание болванов, безмозглых аристократишек; надо, говорит, вымести помелом из нашего общества всех этих презренных землевладельцев, занимающихся рысистыми бегами! Нет, вы вообразите себе мое положение: в кабинете моей жены мне отливают такие пули! Я взглянул на Александру Павловну; она, как ни в чем не бывало, изволит смотреть на него томными глазами и улыбаться. Это меня окончательно взорвало!
Когда пухлое лицо Платона Николаевича хочет гневаться, оно делается донельзя смешным. Губы он выпятит и фыркает во все стороны.
-- Оскорбил вас? -- спросила я.
-- Я, разумеется, его отбрил, до новых веников не забудет! Я показал также и Александре Павловне, хорошо ли она себя ведет, позволяя первому попавшемуся мальчишке третировать ее мужа Бог знает как, прекрасно зная, что он -- член английского клуба и что его лошади берут призы на всех бегах?!
-- Саша не могла же знать, на что ее гость будет нападать.
-- Это не резон-с. Но не в том дело. Мне все равно, кого бы ни принимала Александра Павловна, но таких нахалов, как ваш Булатов, душа моя не выносит!
-- Ну, вы бы ему и отказали от дому.