XXXVI
Оглядела я сегодня утром моего братца. Все та же у него английская прическа, пробор сзади посредине головы, с крупными висками вперед. Волосы бледно-рыжего цвета лежат с каким-то солидным шиком. Светло-рыжие ресницы поднимаются и открывают брезгливо-снисходительный взгляд. Щеки выбриты так, точно будто никогда у Пьера не росло бороды. Его усы с темно-рыжим оттенком, тонкими концами (все секретари и attachés носят с некоторых пор это украшение) придают лицу что-то нескладное. Подумаешь, что они приклеены. Более гражданскую физиономию трудно и выдумать; но Пьер, кажется, доволен своими напомаженными кончиками. Зимой его веснушки меньше заметны и делают кожу болезненно желтоватой.
А туалет! Так он и сросся с двубортным английским сюртуком. И обшитые шелком борта, и бархатный воротник, и форма рукавов -- все это исполнено традиции. С тех пор, как я езжу заграницу, Пьер не менял покроя. Воротнички "a la Shakespeare", загнутые слегка, поддерживают голову точно на какой пружине; галстух "prince of Wales" спускается ниже золотой запонки, на которой держится faux-col; ботинки темно-каштанового цвета с пуговицами... Невольно воскликнешь: "Capital endeed!"
А между тем Пьер вовсе не фат. У него это -- известный мундир, обратившийся в привычку. Во всех мелочах внешности он англоман, но то, что ему нравится в английской жизни, о чем он говорит с некоторым убеждением, мне совсем не по вкусу. И он, и я смахиваем по виду на английские типы. Только я вовсе бы не желала иметь англоманию моего братца.
Быть может, в соблюдении благой средины, в том, что англичане называют "respectability", с прибавкой русского скептицизма, и заключается вся суть существования Пьера.
Он всегда преклоняется пред логикой -- разумеется, понимая ее по-своему. Самый высокий ум провинился бы веред ним, если б поставил себя в сколько-нибудь неловкое положение.
Забыла прибавить: запонки на манжетах Пьера все те же, -- из слоновой кости с его шифром.
XXXVII
Первый блин да комом...
Вечером пили мы чай en famille: maman, сестра Саша, Пьер и я. С сестрой Пьер был всегда в б О льших ладах, чем со мной, хотя она и шокирует его своим московским тоном. Разговор зашел о нашем последнем четверге.