-- A y вас много дел? -- спросила я его совершенно спокойным и бесцветным тоном.
-- Да, я завален работой! -- ответил он с каким-то актерским наклонением головы и всего туловища. Так Шумский покачивается в "Ревизоре".
И тут начал он нам рассказывать, с небрежной отчетливостью, какие у него на руках процессы и сколько они могут ему дать. Рассказывание это продолжалось больше часу. Мы несколько раз переглядывались с Сашей. Он не заметил.
XI
Осмотревшись, я приду, пожалуй, к заключению, что этот адвокат занимательнее других. У нас, в Москве, так бедно по части молодых людей. На балах фигурируют студенты первого курса. С ними -- смертельная тоска. Явится зимой какой-нибудь преображенец или кавалергард, и с ними уж носятся, носятся...
Булатов (это -- фамилия будущего Жюль Фавра) вчера мне гораздо больше понравился.
Я поехала одна, запросто, к Машеньке Анучиной. Она очень симпатичная болтушка. Помешана теперь на своей консерватории. Эта мода поглотила всех полусерьезных девиц. Машенька работает по восьми часов в день, изнывает над этюдами, пишет задачи, разные партименты, говорит только о Рубинштейне и Венявском... Их там, как слышно, порядочно-таки муштруют, но все они очень довольны.
Приезжаю к Машеньке и нахожу там Булатова. Он в доме -- как свой. Я тотчас же заметила, что с Машенькой Булатов обращается, как с старой приятельницей.
-- Ты давно знаешь этого господина? -- спросила я.
-- С лета.