-- Он часто бывает у вас?
-- Бывал прежде часто, а теперь в кои-то веки разок.
Я не стала дальше расспрашивать. Мне почему-то сделалось не совсем ловко. Машенька приняла приниженный тон. Она вряд ли могла быть занимательна для Булатова. У ней очень хорошее сердце, но слишком обо многом ее нельзя расспрашивать. Она только и одушевляется, когда заговорит об этюдах, партиментах, фугах и разных других музыкальных премудростях.
Да и это нейдет к ее широкому, веселому, чисто русскому лицу.
XII
Когда в зале началось музицирование, Булатов подсел ко мне. Он заговорил со мной без всяких прелиминарий. Тон у него был совсем не такой, как у сестры Саши. Мне сразу же сделалось ясно, что он меня экзаменует. У него даже есть по этой части большая сноровка; видно, что он долго упражнялся в интимных разговорах с девицами. Начал он о музыке, сказал, что мало в ней смыслит, что жалеет о неимении, как он выразился, "музыкальной грамотности", и сделал несколько очень умных замечаний о нашей московской меломании.
-- Вы не занимаетесь контрапунктом? -- спросил он меня с усмешкой.
-- Нет, теперь не занимаюсь, а когда-то училась гармонии.
-- Где же это?
-- В Брюсселе.