-- Как вы можете ей служить, если вы не знаете, что происходит в нашем обществе, где его лучшие силы и кто его свежие работники?
-- Monsieur est patriote!..
-- Дело вовсе не в патриотизме, -- продолжал Булатов, -- не в глупом восхвалении своего отечественного кваса! Человек окружен обществом, которое его родило, и из кого бы оно ни состояло, хотя бы из лапландцев и готентотов, живому человеку надо тянуть лямку, а не дилетантствовать. Я вовсе не уважаю европеизма, заменяющего презрительными фразами точное знание того, что кажется ему диким и вредным!
Булатов так одушевился, что встал и оперся рукой о спинку кресла. Я взглянула на него, и его лицо показалось мне совершенно новым. Он горячится не с мелким задором, а точно будто его подогревает постепенный огонь. Настоящая отвага видится в его глазах и выражении губ. Саша тоже на него смотрела, и наши глаза встретились. Сестра потупилась. Я также.
-- Vous plaidez bien... -- процедил с усмешечкой мой братец.
-- Это, быть может, намек на мое звание, -- остановил его Булатов. -- Лучше было бы воздержаться от таких аргументов. Пускай, я адвокат... я очень рад, что мне пришлось сказать два слова в защиту того, что вам, как дипломату, как человеку, представляющему собой на западе нашу молодежь, не мешало бы немножко изучить. Защитнику простительно увлечься: он привыкает действовать на чувство присяжных и судей, но дипломат должен сообразовать каждое слово с знанием точных фактов. Но я не хочу превращать этой гостиной в залу дебатов...
-- L'incident est clos, -- поспешил заключить Пьер, видя, что он напал на не совсем удобного для себя противника.
XXXIX
Платон Николаевич во время всего разговора сидел точно на углях; но у него не хватало, разумеется, умственных способностей на то, чтобы вставить хоть одно словечко. Он выбежал из гостиной в кабинет сестры, куда я вошла вслед за ним.
-- В последний раз он разглагольствует в моем доме, -- шептал он, напыживаясь.