-- Что же ты скажешь о Булатове? -- спросила она Пьера с апломбом, который в эту минуту понимала только я.
-- Un braillard.
-- Оттого, что он тебя осадил.
-- Я не понимаю даже, как ты позволяешь, чтоб в твоем салоне так смешно разглагольствовали студенты.
Платон Николаевич подскочил в один прыжок к столу.
-- Он и не будет больше разглагольствовать! -- вскричал он с дрожью в голосе.
-- Как это? -- спокойно спросила Саша.
-- Да так-с! Я вот при брате вашем говорю, что нога этого нахала не будет больше в моем доме. И вам хорошо известно, Александра Павловна, что я имею на это причины.
-- Какие?
Саша была великолепна по спокойствию.