— Александр Ильич!..
Возглас был радушный. Они обнялись и поцеловались.
— Извините, — начал Нитятко, посадив Гаярина на большой диван, — не заехал к вам… И сегодня не мог…
Он указал рукой на целую стопу бумаг в обложках, лежащую с края письменного стола.
— Понимаю, — ласково отозвался Гаярин. — Мученик долга!..
— Вся эта неделя особенная! Завтра заседание в совете… Надо быть…
— Во всеоружии?
— Именно.
Говорил он высоким тенором, но слабо, как человек не особенно здоровых легких. Определенность выговора отзывалась долгою привычкой выражаться точно, докладывать или делать инструкции подчиненным.
— Позвольте поздравить вас. Душевно рад…